Старик у Синего Моря


У самого Синего Моря
Жили Старик со Старухой,
Домишко у них покосился,
Корыто у Старой трухляво.
Это было давно, но не очень;
Позабыл я какое столетье:
В то далёкое, кажется, время
Ломоносов писал «Оперенье»,
И законов по физике умных
Издавал молодым в наученье
Для движенья науки с прогрессом.

Как-то раз посылает Старуха
Старика, да на Синее Море,
Порыбачить на ужин плотвички.
А ему-то идти неохота:
В небе тучки и дождь моросящий.
Но берёт он свой невод дырявый
Да ещё GPS-навигатор,
Что по Гуглу в ХХ столетье
Грибникам ходить в лес помогает, –
С этим модным планшетом-гаджетом
Дед нашёл бы дорогу обратно
Из далёкой и пенной пучины,
Из полоски морской горизонта.
Вот со всем сим нехитрым хозяйством
Он в лодчонке своей отплывает;
А лодчонка – худая, и кружкой
Он черпает морскую водицу
И за борт её рыбам сливает,
Чтоб ко дну не пуститься к дельфинам,
А то лодка клюёт уже носом...

Вот расставил буйки Дед и снасти,
А волна небольшая такая,
Только дождик маленько крапает,
Со дна лодки отчерпал он лужу.
Вдруг глядит: Золотая Мордашка
Показалась из невода-сети,
И Старик, свою плешь почесая,
Говорит: «Ну, пришло мне везенье!!!
Я сварю и уху, и похлёбку,
И кашицу сетровую вкусну!
Да притом угощю и Старуху,
А внучкам ничего не оставлю!
А то шлындают по дискотекам,
Не хотят удобрять наши грядки!
И морковку не полют и перец
За сараем в кустах не сажают!»

И хватает Златую за жабры,
А она извивается, квохчет,
Не сдаётся, в кастрюлю не хочет
И по плеши хвостом настучала.
Но ослабла и, запыхавшись,
Она к Старику обратилась:
«Дед, пусти меня в Синее Море,
Я исполню любое желанье!»
Старик, свой холуп вспоминая,
Калькулятором тут же мозгует
И хотелки свои начисляет:
«Надо метров квадратных добавить,
Увеличить жилую жилплощадь,
Лимузин и квартиру в столице,
Заграничные шмотки и телек,
Старину антикварную всяку
Для антуража и выпендрёжа;
А ещё вертолёт и площадку
Для стоянки и приземленья,
Чтоб без пробок летать на работу,
Да и так, ублажения ради,
Чтобы сверху глазеть на соседей;
А ещё в услужении чтобы
Были лётчик, шофёр и лакеи,
Повар чтобы хранцуз из Бордо был
И готовил хранцузские ланчи,
А в подвалах – столетние вина...» –
Озадачил желаньями Рыбку,
А у той даже челюсть отвисла, –
Подивилася жадности Деда.

Соглашается Барыня-Рыбка:
Увеличила площадь участка
От шести до пятидесяти соток,
К холупе пристроила баньку
Ква́дроме́тров уж точно за сотню!
Да и всё остальное по списку
Передала по Акту Приёмки.
Не забыл Дед ещё про Старуху, –
Попросил он у Рыбки корыто,
В нём бы бабка стирала б одёжку,
Отдыхая от сытости жадной
И банкиров-гостей развлекая.
Сгосударилась Барыня-Рыбка!
И корыто Старухе достала,
И обои, и вёдра, и краски,
Потолки натяжные, и трубы,
Провода, унитаз с подогревом;
Дом обставила мебелью красной;
Интернет подвела, газопровод;
Подключила три фазы и мощность...
Нелегко, вобщем, ей доставалось:
По сусекам мела да по складам,
Воровать кое-где приходилось!
Где-то взятки давала, где просто
Подкупала и лестью, и словом
Зав. складов и зав. магов пузатых...

А корыто – новьё, да и только!
Но Старуха Дедком недовольна,
Стала требовать новых хотелок...
Вобщем, Деда она напрягает
И на Море опять посылает:
«Излови ты мне Бестию-Рыбку
И ещё мне маленько потребуй!»
Подаёт ему список длиннющий
Из пятнадцати тысяч подпунктов.
Тут и Дедушка плешь свою чешет:
Что-то мало я стребовал с Рыбки,
И прибавил он к бабкину списку,
Раз в осьмнадцать его увеличив.

Бодро шествует Старый обратно,
Прямо к самому Синему Морю,
Кинуть в воду чтоб невод дырявый
И пытаться им выловить Рыбку...
(Почему же дырявый? Да просто,
Позабыл заказать себе новый.)
А на Море-то шторм разыгрался,
Высота у волны восемь баллов;
Непогода и воет, и свищет,
И дождём поливает беднягу,
Словно хочет сказать ему что-то:
Типа: «Плыл бы ты лесом!», и крабы
Ему вслед бы клешнями махали...
Но Старик не простого десятка!
Ничегошеньки он не боится,
И коленки его не трясутся, –
Хочет банком он править крупнейшим
На огромной прекрасной планете...
(Это сильно его подвигает
На свершенье чудес Геркулеса.)
Вот багром от земли оттолкнувшись,
Отплывает он за горизонты,
Второй раз перст судьбы испытуя,
На своей плоскодонке с мотором
Тоннажом, как подводная лодка,
И с уютной и тёплой каютой,
С холодильником, баром и виски.

Долго, нет ли, он в Море болтался;
Опустел его бар, и от виски
Только мутная память осталась;
И растаяли призрак надежды
Вместе с льдом во стакане коктейля.
Вдруг удача ему улыбнулась
По традиции классики жанра:
Озарилися золотом сети,
Ярким светом волну пробивая,
И корона в пучине мелькнула.
(Ах ты, жалко, попалася снова! –
Ты, читатель, со мною согласен?)
Говорит наш Хмельной: «А, попались!», –
Видя двух пред собою в коронах
Золотых и моргающих Рыбок,
С удивления рты приоткрывших.
(Вот как сивая брага смутила
ему разум и вынесла мозги.)

«Ну, чего тебе надобно, Деда?!» –
Рыбки хором его вопрошают
И от радости, словно собачки,
Своими хвостиками виляют.
«Подавайте мне, глупые Рыбки.... », –
И читает им список длиннющий
От себя и от Бабки-старухи,
Не забыв и про банк самый крупный,
Управителем коего станет.
«Хорошо», – соглашается Рыбка,
Потакая желаньями Деда, –
«Всё исполню, ты будешь доволен!
А сейчас домой спать отправляйся...»

Вот на утро проснулся он мрачный, –
Голова-то маленько хворала, –
Наблюдает везде измененья,
Его жизнь кувырком повернувши.
Всё исполнила Барыня-Рыбка,
Все товары для услажденья
Передала ему во владенье
Приводить их подробно не будем, –
Ведь не очень сие интересно,
Чем наш Дедушка в век потребленья
Обзавёлся для сытости жадной.
А вот банк же глобальный планетный
Мы, читатель, рассмотрим подробно.

Много ль мало ли лет промелькнуло,
Как взобрался наш Дед на вершину
Пирамиды с всевидящим оком.
Он теперь правит миром, однако,
Вместе с теми, – с другими, – их много,
Своим символом глаз на вершине
Пирамиды Хеопса избравших.
Все из них уже много столетий
Миром нашим всерьёз управляют,
Но не сами, конечно, – родня их,
Кто на свете пораньше родился.
Например, там морские пираты
Потопили немало фрегатов
И купцов обдирали нещадно,
Богатели в 15-м веке,
Накопили свои капиталы,
И на суше их в дело пустили,
А сейчас, в 21-м столетье
Корпораций себе покупают,
Мировых и месте́чковых брендов.

Управленцев тех 300 фамилий,
Коротенько я их перечислю:
Это Морганы, Бэринги, Хаксли
(«Дивный мир», «Скотный двор» и другие),
Герберт Уэллс (английский разведчик,
Марсианами люд запугавший),
Беатрисса Савойская с принцем,
Жора Буш, Чемберлены и Клинтон,
Женя Форбс М. с известным журналом,
Где богатых он списки приводит,
Шеридан, Гамильтон, Гогенцоллерн,
Англосакская Лиза вторая,
Генри Киссинджер и Оппенгеймер,
Олаф Пальме и Збигнев Бзежинский
(про развал СССР написавший),
Шрёдер, Ротшильд, Лазарь, Уинстон Черчилль,
Вилли Брандт, Петерсон и Рокфеллер,
Розенталь, Микоян и Тед Тёрнер,
Франсуа Миттеран и Голдсмиты...
Утомлять вас фамильями списка,
Мой читатель, я больше не буду,
Вы и сами найдёте их в книге
У разведчика Колмана Джона.

У тусовки такая структура:
Вообрази Эверест-пирамиду
В снованье народ (просто быдло,
Как они меж собой про нас скажут),
Чуть повыше есть кучка смотрящих:
Ветви власти с правительством местным,
Те, кто странами правит и рулит,
И налоги с рабов собирает.
А на самом верху пирамиды
«Комитет из трёхсот» окопался,
И они этой кучке смотрящих
Потихоньку дют указанья,
Как им следует странами править
Для господства господ «Комитета».
А над этими в самой вершине
Есть ещё неизведанный кто-то,
И, возможно, что он из пучины,
Как писал Апокалипсис, выйдет,
И тогда царство ада настанет.
Он зовётся Предиктор-корректор
«Угадатель», «в событья смотрящий»;
Он глубинной страны управитель,
Что на суше на всех континентах.
И страна та границы не зная,
Расползлась по огромной планете.
Но обычные люди не видят,
И не слышат её, и не знают,
Полагая, что их президенты –
Это высшая точка во власти.
И вот этот Предиктор-корректор,
За планетою всей наблюдая,
Программирует облик структуры
Да истории ход повсеместный,
Выдавая своим подчинённым
Оисания нужных событий,
Чтобы те бы их в жизнь воплотили,
Упраляя общественным мненьем
Через СМИ, по ТВ и газеты,
Управляя войною и миром,
Управляя всей жизнью планеты,
Славя тех, а других умерщвляя,
Коих лишних (они так считают)
Народилось уж 5 миллиардов.

Здесь, возможно, читатель, ты спросишь:
«Как проходит сие управленье?»
По теории КОБы отвечу,
Что есть три рычага, только с разной
Стойкостью и постоянством событий.

Самый низший рычаг – он структурный:
Отдаёт командир приказанье, –
Подчинённый копает траншею,
Только делать он это не хочет
И отлынивать как-нибудь станет.
Вот другой вам пример: жена мужа
Посылает на рынок за хлебом,
Отдавая ему указанье
Принести также зелень с петрушкой.
Или в школе учитель детишкам
Говорит: «Открывайте тетради
И решайте задание десять.»
Это всё управленье структурно,
То есть это рычаг самый низший,
Так как держится силой и волей,
И нестоек во времени бренном.

Вот структурный рычаг помощнее,
И устойчивость тех управлений
Высока в силу тех обстоятельств,
Что он сам принимает решенье
Под давлением внешних событий.
То есть мы создаём ситуэйшн,
При которой подопытный Вася,
Руководствуясь собственной мыслью,
Выполняет господ установку.
Например, создаётся шумиха
В интернете, журналах, газетах,
И подопытный бедный наш Вася
Подаёт самолично в отставку,
Вроде сам принимая решенье.
Или вот вам другой ещё случай:
Есть в стране управитель-диктатор, –
Патриот, и народу он служит.
Он «Хозяевам денег» не нужен, –
(«Комитету трёхсот» он не нужен, –)
Не даёт набивать им карманы
И поэтому те, с пирамиды,
Его как-то убрать бы хотели.
Что теперь им прикажете делать?
Подавить его силою танков?
Но народ будет вновь недоволен
И, возможно, уйдёт в партизаны,
И тогда «командирам трёхсотки»
Угрожать будет явно опасность.
Значит, нужен рычаг бесструктурный,
Что народ «сам» бы принял решенье,
И диктатор бы подал в отставку.

Возвращаемся к нашему Деду:
Он когда эту фишку прочухал,
То решил этих жуликов кинуть
И в одну свою наглую репу
Управлять распрекрасной планетой;
Мировое правительство сверзнуть,
Хоть оно лишь пока на бумаге,
И главою единолично
Восседать бы вверху пирамиды
Но хозяева денег не дремлют,
Чуют все его хитрые козни,
Так как жёстко он мир сотрясает:
Рынкам крахи, финансам обвалы,
Войны, голод, страдания, боли
На планете он людям приносит,
А ведь это удел тех трёхсот был,
И они этим всем занимались
Для свого покорения мира
И властительства нашей планетой


и хозяином денег
Хочет стать он на нашей планете





Дед на них окуляры наводит,,
Резкость с фокусом выставить трудно,
И с трудом у него получилось.




Но да Рыбка ведь тоже не дура,
И в дыру ускользнула проворно,
Показав ему хвост на прощанье ...
Так что думайте сами, робяты
Про мораль этой басенки-сказки.
Ну а я от себя лишь добавлю:
Дуб наш Старый, он в жизни не шарит!
И зачем захотел он планету?
Что ему в потребительстве жадном?
Что он внукам и детям оставит?
След какой своей жизни могучей?

Вот теперь он сидит на пригорке,
И стакан горемычный швыряет...
Только лодка осталась дырява
Да корыто трухляво, и Бабка
В огороде с внучками на грядках.
Поделом ему, старому хрену!
И его потребительству жадну!
И да здравствует свет да ученье!
Интуиция, Бог и Природа!
И планеты для всей Просвещенье!

А написан сей стих дерзновенный
На границе двух тысячелетий.


Наумов С.В. (Готман) NaumovSVikent@ya.ru

2007 – 2020 г.

Добавить сайт в закладки

Еще по теме: